Сколько лет пройдет, прежде чем экономисты постигнут азы новых производственных отношений и начнут обучать им? Десять? Двадцать?

А как насчет правительства как главного тормоза преобразований? Сколько лет пройдет, прежде чем правительство поймет, что ценовой конкуренции недостаточно, чтобы решить проблемы качества и услуг, и что конкуренция, подрывая заботу о потребителе, не может служить целью нормотворчества? Двадцать лет? Тридцать?

Регулирующие органы, заложники устаревших и/или двусмысленных установок, которые они призваны проводить в жизнь, не принимающие во внимание интересы общества, могут продолжать плодить препятствия для роста производительности в промышленности. Департамент антитрестовского законодательства Министерства юстиции уже разрушил наши системы телефонной связи и транспорта, будучи убежденным в том, что, создавая ценовую конкуренцию, он печется о благе народа. Тяжелые уроки еще впереди.

Расточительно и глупо, например, не позволить сотрудникам заводов Ford, Pontiac и Chrysler работать вместе, чтобы снизить с 15 до примерно 5 число марок стали для левого переднего крыла автомобиля. Как же американская промышленность может конкурировать с японской по затратам, когда Америка — жертва государственного регулирования?

Примут ли банкиры, собственники, государственные органы, обладающие административной властью, вызов послужить американской промышленности? Или они продолжат церемонию традиционного поклонения?

Общественная жизнь последних лет изобилует примерами государственного регулирования, порожденного благими намерениями, но принесшего беды, гораздо более опасные, чем болезни, которые оно призвано было излечить. (Редакционная статья, Business Week, 3 July 1978, p. 112.)

Но антитрестовская проблема выходит за рамки негативных факторов изменяющейся внешней среды. Принуждая выполнять эти законы, мы часто упускаем из виду главный вопрос. Как нам сделать Америку более произ-